Глава 3

DoF_large.jpg

ЧАСТЬ 1

НАД ПРЕИСПОДНЕЙ

Глава 3 Сомнения

6 октября 1961 г.

Сомнения закрадывались в мой ум. Много сомнений. Какое заурядное окружение! Какие обычные люди окружают его. Это Великий Человек? Казалось, не было никакого очарования великого Гуру, Великого Учителя вокруг него, как мы обычно читаем в книгах… Он казался таким простым, живущим незатейливой, заурядной жизнью. Очевидно, он всерьез выполняет домашние обязанности. Я видела, что он — глава большой семьи, у него шестеро детей, а его брат со свой семьей тоже живут в том же доме, все пользуются совместно одним двором. И я видела также других людей здесь, несколько других семей. Дом полон людей, входящих в дом и выходящих из него, в доме шла всевозможная деятельность, не сосчитать учеников, которых было, видимо, много.

Решила поговорить об этом с Л. Она скоро вернется. Ей пришлось остаться в Кашмире из-за какого-то религиозного конгресса, в котором она принимала участие.

Между тем решила оставаться так долго, как возможно.

Отправилась туда после шести вечера. Он писал письма, сидя, скрестив ноги, на своем тачат. Пыталась читать книгу, которую принесла с собой. Скоро он взглянул на меня и спросил, не чувствую ли я себя неудобно, не чувствую ли какую-то боль. Сказала ему, что если моей ноге не станет лучше, я не смогу прийти завтра. (Нога болела, я едва ходила из-за какой-то инфекции.) Я принесла с собой Амритсар. Сильная боль возникла между пальцами ног, жжение доставляло дискомфорт. У меня были подозрения на те лужи, в которые я вступала перед вхождением в храм, казалось, что там полно паразитов. Но я предпочла промолчать. Может быть, это было только подозрение, может, в этих лужах ничего и не было. Он произнес какие-то сочувственные слова. К слову сказать, я тайно надеялась, что он излечит ее мгновенно. Но не стала об этом говорить. Хотя эта мысль витала у меня в голове. Он взглянул на мою ногу. «Это пройдет само по себе, — сказал он, как если бы прочел мои мысли. — Полезно отдохнуть, — добавил он и продолжил писать. Не оставалась долго и ушла домой.

9 октября

Дом Пушбы — просторный и удобный. Вентиляторы на потолках в каждой комнате. Моя зараженная нога — как оправдание, что я не могла пойти к Гуру вчера вечером.

Но пошла этим утром. Он рассказывал почти все время о своем Гуру, как много денег он истратил на него. Мне было интересно, знает ли он мои мысли о себе — и поэтому говорит подобным образом. У меня были теперь всевозможные подозрения в отношении него. Осталась ненадолго.

После полудня пошел сильный дождь, поэтому я не пошла к нему. Буду стараться держаться подальше от него, пока не приедет Л. Так много надежд разбито… Может, я надеялась слишком на многое? Все это кажется таким банальным и заурядным. Он не утруждает себя ответами на мои вопросы.

«Однажды ты узнаешь».

Когда и как? Что мешает ему объяснить? Что за отношение!

Пошла на концерт классической музыки вместе с мужем и дочерью Пушбы. В воскресное утро посетила занятие по Гите. Ничего особенного. Занятия вел Рамакришна Свами из Ордена миссии Рамакришны.Концерт был прекрасен, и записи классической индийской музыки, которые нам поставил муж Пушбы, были очаровательны. Все остальное было скучно. Очень много мирской болтовни. Бесконечные ожидания, когда принесут обед, ужин, приносящие никогда не отличались пунктуальностью. И чувство непомерного одиночества…мрачной, бесконечной хандры. Причин этой зловещей тоски я не знала. Сплошное разочарование и много горечи.

Кто вы, Бхай Сахиб? Вы тот, о котором Л. рассказывала мне? Великий Учитель, человек огромной духовной мощи? Или вы лишь один из многих псевдоГуру, встречающихся тут на каждом шагу?

Учитель ли вы вообще? Кажется, у вас много учеников. По меньшей мере я видела многих из них за этот короткий отрезок времени. Из того, что я слышала от Л., вы должны быть Великим Человеком. Но так ли это?

10 октября

Утром шел дождь. Ушла около 5 вечера. Никого не было. Затем пришел профессор математики и сел с нами. Позже Бхай Сахиб предположил, что, возможно, мы захотим пойти на научную дискуссию, которая устраивается в парке. С этой целью там соорудили помост. Это мероприятие посещали много образованных индусов. Я отказалась. Сообщила ему, что не хочу опоздать на Киртан (пение обрядовых гимнов, восхваляющих Божество), который устраивался в доме Пушбы в 7 вечера.

Ушли с профессором математики, который также собирался на Киртан. По пути он спросил, о чем предположительно будет эта дискуссия. Я ответила, что она об Аватаре (божественном воплощении) Рамы, одна теория предполагает, что он был единственной настоящей инкарнацией Вишну (Второй Персоны в индуистской Троице: Защитника). Затем принялась рассказывать ему о своих сомнениях. Есть ли вообще какой-то смысл следовать Бхай Сахибу? Не потеря ли это времени? Он слушал с большой серьезностью.

— Если ты убеждена, что твой Гуру всегда прав, что он Единственный Великий Человек, будешь развиваться. Твой Гуру может не быть великим вовсе, но ты считаешь, что он такой, и эта вера составит твое развитие. То же самое с Рамой; какая разница, является ли он единственной инкарнацией Бога или нет? Для человека, который верит в это, так и есть. Так зачем обсуждать? Я отказываюсь участвовать в интеллектуальной акробатике.

Я согласилась с ним. «Что раздражает меня больше всего в Бхай Сахибе, — продолжала я, — это то обстоятельство, что он не отвечает на вопросы. Каждый раз, когда я хочу узнать что-то, он отвечает: «Ты узнаешь это однажды сама». Кто скажет мне теперь, узнаю ли я на самом деле? Может быть, я никогда не узнаю, — так почему просто не ответить? Я хочу знать ТЕПЕРЬ, не когда-то в гипотетическом будущем! Я начинаю сомневаться, не теряю ли я время!»

— Знаете, — сказал он, — я только приведу пример: сын богатого человека наследует состояние своего отца и таким образом имеет больше, чем ты или я. То же самое здесь. Этот человек обладает определенным могуществом, которое со временем раскроет что-то совершенно чудесное внутри тебя самой. Это случалось с другими, это произошло со мной. Я нахожусь здесь последние 12 лет, я говорю, опираясь на свой опыт. Я не знаю, как это случится: у меня нет объяснения этому. Я не знаю, как можно наследовать такое, но это факт. Останьтесь здесь на месяц, и вы окажетесь в состоянии, в котором находится Л. и все мы, и будете думать по-другому. Л., когда приехала несколько лет назад, говорила так же, как вы теперь».

Я ответила, что уверена в том, что это займет больше, чем месяц.

«Конечно, это займет годы, — согласился он, — но через месяц вы сможете составить свое мнение».

Я сказала ему, что в любом случае решила остаться до марта, и он ответил, что поступить так будет разумно.

«Я видел необычные и удивительные вещи, происходящие здесь с людьми. Это так и есть. Дхьяна — это определенно не гипнотический транс, это йогическое состояние. Оно также не имеет ничего общего с гипнозом».

Мы вошли в ворота дома Пушбы. Веранда была ярко освещена, там уже было много народа.

«Дхьяна – это полное отвлечение чувств, Индриас, на санскрите, йогическое состояние, о котором я вам говорил».

Когда мы вошли, заиграла музыка. Я глубоко задумалась. Так вот оно что. Как бы то ни было, эта беседа оказалась поворотной точкой. Интеллигентный человек, с уравновешенным умом, нормальный и разумный, высказал свое мнение. Он нравился мне, и я доверилась ему с первого мгновения, как увидела его несколько дней назад. В своем сердце я чувствовала, что попробую принять ситуацию, какой она есть, и посмотрю, что будет… Почему нет? Огни были зажжены перед изображением Рамы, Шивы и Парвати (индуистские божества). Комната была полна народа, все сидели на полу, лица полны преданности. Мое сердце билось в ритме старинной мелодии… «Хари Рама, хари, хари…», а я думала и думала… Я продолжала глубоко размышлять в своей комнате, едва слыша вой псов, бродивших по улицам, и ночные шумы деловой индийской улицы.

«Может, дхьяна это просто сон?» — спросила я.

«Если ты думаешь, что это может быть сном, тогда это сон. Если ты думаешь, что нет — тогда нет». Его лицо было суровым, но со слабым намеком скрытого смеха в мерцающих глазах.

Должна сказать, что ответ не столь вразумителен, весь в рамках его отношения.

12 октября

Хотя все говорили мне, что климат здесь не такой уж хороший, я нахожу его здоровым и свежим. Похоже, этот климат пошел мне на пользу. Мне всегда хорошо там, где светит солнце. Моя плоть жаждет солнца. Питание в доме у Пушбы великолепно. Я много кушаю, хорошо высыпаюсь, ощущаю голод, чувствую себя здоровой. Моя нога зажила совершенно.

Пришла около пяти вечера. Никого не было в комнате. Села на обычное место — на стул — напротив его тачат. Его супруга вошла, разыскивая что-то среди книг. Затем вошел он. Я не помню, как мы начали говорить о дхьяне, но, вероятно, начала я, потому что это волновало меня. Как только я вошла в его комнату, ход мыслей постепенно замедлился, и я почувствовала сонливость; я сказала ему об этом, он перевел своей жене. Она ответила, что я не единственная, с ней это тоже происходит. Как только она ложится, так сразу же засыпает.

Я никогда не сплю днем, — заметил он.

— Как вы можете бодрствовать в этом месте? Я чувствую сонливость, как только сажусь!

Он рассмеялся. Затем начал рассказывать мне, что в 1956 году был очень болен, безнадежно болен, и пришло много людей, которые так или иначе могли помочь. Но они все сели здесь и уснули, и его жена спросила: «Для чего они все пришли — просто поспать?»

— Так дхьяна в конце концов означает засыпание? Дхьяна и сон — одно и тоже?

Нет, это не так. Они могут быть похожи вначале. Но если ты остаешься слишком долго без сознания, так, что сознание не присутствует где-то еще, тогда ты ненормален, с тобой что-то не так.

— Хотите ли вы сказать, что становишься в сознании где-то еще, когда в физической плоскости – ты не в сознании? Вы, возможно, помните, что я несколько раз спрашивала об этом, но вы никогда не отвечали?

Конечно! — Он весело рассмеялся. — Это происходит последовательно, постепенно. Это требует времени. Но, перед тем как ты сможешь делать это, ты должна забыть все. Оставить все позади.

Это казалось пугающим. Он снова мягко рассмеялся и взглянул на меня доброжелательно, потешаясь. Не могла понять, что здесь потешного.

Как ты плаваешь? — начал он после молчания. — Ты отбрасываешь воду назад, за себя: так ты продвигаешься. Духовная жизнь — то же самое: ты оставляешь все позади, так ты движешься вперед. Это единственный путь, другого не существует.

— Нет ли опасности поглупеть, забыв все?

Почему? — возразил он. — Когда у тебя десять рупий в кошельке, тебе дают десять тысяч, забудешь ли ты о десяти рупиях или нет? Десять рупий все еще там, не так ли? Но ты не думаешь о них больше.

Я понимала, что он имеет в виду, а также, что он прав.

Позже я поведала ему об одной беседе с Л. о духовной жизни. Она придерживалась мнения, что я не смогу двигаться дальше самостоятельно, или продвинуться больше, чем уже продвинулась; поэтому Гуру совершенно необходим.

Гуру это кратчайший путь, короткий и точный. Точнее, не Гуру; друг, Духовный Проводник. Мне нечему учить.

— Что вы подразумеваете под системой? — Он часто использовал это слово в разговорах, и я не была вполне уверена, понимаю ли я его значение.

Система — это школа йоги, или Путь Самореализации; значение то же самое. Мы всех называем святыми, но это то же самое, что и йоги. В Мудрости не существует различия. Цвет нашей линии преемственности золотисто-желтый, и нас называют Золотые Суфии, или Безмолвные Суфии, потому что мы практикуем молчаливую медитацию. Мы не используем музыку, или танцы, или любые конкретные практики. Мы не принадлежим никакой стране или культуре, но всегда работаем в соответствии с нуждами людей данного времени. Мы принадлежим к Раджа Йоге, но не в том смысле, как это практикуется в ведантизме. Раджа просто означает «королевский», или «царский» — Прямой Путь к Абсолютной Истине.

— Но почему так получается, что невозможно продвигаться дальше самому и необходим Гуру?

Потому что сама по себе ты не сможешь выйти за пределы ума. Как сможешь ты освободиться?

— Вы имеете виду опустошение ума, освобождение его от всех мыслей? — спросила я, не будучи уверенной, что он имеет в виду под словом «освободить».

Да, как ты можешь освободить, очистить свой ум, если постоянно работаешь через ум? Как ум может опустошаться сам по себе? Ты должна быть способной покинуть его, забыть все, и это невозможно сделать одной. Ум не может выйти за пределы себя самого.

— Буду ли я способна когда-нибудь сделать это, если я боюсь самой этой идеи? — спросила я в сомнении. Он рассмеялся снова, искоса поглядывая на меня.

Если ты больна, кто работает? Другие, конечно! Если ты потеряла сознание, будь уверена, что найдется много людей, чтобы присмотреть за тобой!

Я ответила, что это может быть правдой в теории, но, например, пребывая в глубоком самадхи (сверхсознательное состояние погружения во Всеобщее Сознание), меня легко ограбить.

Нет, — парировал он, — тогда ты не в самадхи. Если ты в самадхи, ты идешь к своему Творцу, Создатель присмотрит за тобой. И даже если ты ограблена, это не потому, что ты была в самадхи, но потому, что это твоя судьба быть ограбленной, и это не имеет значения для тебя, раз ты достигла этого состояния сознания. Когда мы будем путешествовать вместе, ты увидишь, что я не беру ничего с собой, я не боюсь.

— Но если вы путешествуете без денег, кто-то должен путешествовать с вами, хранить деньги и заботиться, чтобы они не были потеряны; иначе у вас обоих будут неприятности, — настаивала я.

Да, это может быть так; но необязательно. Возможно, я смогу путешествовать бесплатно или деньги появятся; Бог действует через многие каналы. Во всяком случае, я утверждаю, что с тем, кто в самадхи, ничего не случится, а если случится, он не будет озабочен этим.

Он замолчал. Немного погодя сказал задумчиво:

У тебя свое знание. Ты забудешь все это. Ты должна забыть, прежде чем сможешь сделать любой следующий шаг.

Я сомневалась, именно ли это подразумевают священные тексты: нужно забыть все книги и оставить все приобретенные знания позади, только тогда сможешь сделать великий прыжок в Непознанное за пределами ума? Он согласился.

Нынче существует очень мало людей в мире, которые могут обучать суфийским методам. Суфийские методы предоставляют совершенную свободу. Никто никогда не подвергается принуждению. Погружение кого-то в дхьяну возможно, но это будет только демонстрацией того, что моя воля сильнее твоей. В данном случае это будет гипнозом, здесь нет ничего духовного, и это будет неправильно. Когда человеческое существо привлекается к Духовному Проводнику и хочет стать шишья (учеником), существует только два пути, открытых ему: путь дхьяны — медленный и наилегчайший; или путь тьяга (полное отречение, Путь Огня, сжигание всех отбросов). И только Проводник решает, какой путь больше подходит в каждом индивидуальном случае. Путь дхьяны — для многих, путь тьяга — для некоторых. Многие ли захотят пожертвовать всем во имя Правды? У шишья есть все права проверить Проводника (здесь он рассмеялся своим молодым и веселым смехом), а затем Проводник может взять верх и ученик на некоторое время потеряет свободу воли.

Он противоречит себе, подумала я, но ничего не сказала. Затем он начал рассказывать о своем Гуру, Великом Суфии.

Он всегда со мной, — сказал он.

— Значит ли это, что вы видите его?— спросила я. Его взгляд стал нежным и далеким.

— Если я скажу, что вижу его своим физическим зрением, я солгу; если скажу, что не вижу его, я также солгу, — сказал он после короткого молчания. Я знала, что он имеет в виду: он достигает его в своих высоких состояниях сознания.

Возможно, это хорошо, в конце концов, что я здесь. И я была благодарна за саму возможность этого разговора.

15 октября

Этим утром ходила в класс Гиты. Неинтересно. Когда я пришла в дом Бхай Сахиба, он спал. Его худая фигура в белом дхоти (индийская одежда свободного покроя разновидность, обвязываемая на поясе) выглядела странной и измятой. Я тихо села в уголок рядом с дверью на тачате, который стоял вдоль стены сзади его тачата. Появился юноша. Увидев, что Гуру спит, уселся и закрыл глаза. Он был из Дели. Он впервые был в доме у Гуру. Это потом я услышала от Бхаи Сахиб. Все было спокойно. Некоторые шумы с улицы: где-то во дворе ребенок кричал. Затем я начала осознавать в комнате великую мощь. Огромную силу. Я едва могла дышать, сила была необычайной. Чувствовала першение в горле, а сердце болело и билось с перебоями.

Немного погодя, возможно через час или больше, Бхай Сахиб встал, огляделся вокруг остекленевшими глазами, а затем сел скрестив ноги и погрузился в глубокую медитацию, глядя вперед невидящими глазами. И сила в комнате казалась больше и глубже, возрастая все время так, что комната, казалось, вибрировала и гудела от нее. Буквально, можно было слышать ее. Это был долгий звук, высокий и низкий одновременно.

Сидела с закрытыми глазами, стараясь стерпеть, ибо это было трудно вынести. Сознание? Оно едва присутствовало. Потерялось где-то, поглотившись, растворившись или даже впитавшись заряженной атмосферой комнаты. Открыв глаза через некоторое время, увидела его, смотрящего прямо на меня. Это дало мне какой-то толчок, похожий на электрический шок. Выражение его глаз… оно напугало меня; но затем я поняла, что в действительности он не смотрит на меня вовсе. Его глаза были широко раскрытыми, невидящими: он был, очевидно, не в этом мире. Почувствовала себя сонной и старалась бороться с этим изо всех сил.

Через некоторое время вошла его супруга и сказала, что чай готов. Он взял маленькое полотенце, которое всегда носил с собой, и вышел. Не было произнесено ни слова.

Молодой мужчина, до сих пор сидевший здесь молча, теперь обратился ко мне. Я не могла ответить, не могла произнести ни слова, так велик был покой, кажущийся вечной тишиной.

Вернулась домой, упала на кровать и погрузилась в глубокий сон.

16 октября

Ходила к нему утром. Я молчала, не говорил и он. Он прогуливался на кирпичном возвышении перед домом, повторяя молитвы, с мала в руке.

17 октября

Пришла вечером, около шести. Дурга Пуджа (преданное служение в честь богини Дурги) началась в Дева Сингх Парке, напротив дома, через улицу. Громкая музыка раздавалась из большого, великолепно освещенного шатра — ритмичное монотонное пение обрядовых молитв. Его не было в саду, он был где-то на улице, так мне сказали. Что-то произошло, драка или беспорядки какого-то рода, и он разговаривал с офицером полиции.

Его супруга и женщины из домочадцев Бхай Сахиба собрались группой и обсуждали случившееся. Сияющая лампа была закреплена на одном из деревьев в саду. Тысячи мотыльков и насекомых дико плясали вокруг нее. Что притягивала их всех к яркому свету, что заставляла их биться в столь буйном экстазе? И я думала, как же это восхитительно, пребывать крошечным мотыльком в Руках Бога, и погибнуть в полном исступлении в пламени Его света…

Какая сила движет ими? Должно быть, это потрясающая сила, ошеломляющий инстинкт, ведь даже

обжигаясь, они возвращаются снова и снова в исступленном танце, пока не упадут на землю в предсмертных судорогах.

Умереть, сожженной Твоим Светом… что за чудесная смерть!

Джаган Натджи, профессор математики, появился в просвете ворот, и все женщины в мгновение ока исчезли в проходе, ведущем во внутренний дворик.

Бхай Сахиб шел большими шагами, окруженный жестикулирующими мужчинами в дхоти. Атмосфера становилась все более и более напряженной, все кричали, кроме него. Еще несколько мужчин вошли во вдор. Не могла выносить шум. Все играло на нервах. Встала и пошла в другую комнату. Села одна в темноте на его большом стуле. В горле опять запершило. Что-то происходит с чакрой (психическим центром) горла. Лучше спросить у него, когда подвернется возможность.

Скоро внесли стулья; мужчины вошли гуськом в комнату, и я вышла. Для меня это было слишком. Шел мелкий дождь, воздух благоухал, как только может благоухать воздух Индии: кусты цветут в садах круглый год. Шла быстро, подставляя свое лицо влажному воздуху, глубоко его вдыхая.

Исчезнуть в танце вокруг Света…божественная мысль…Умереть во взрыве фейерверка Твоей Славы, испепелиться в пламени Твоего Света. Изморось на моей коже. Как на гребне волны, вся моя сущность переносится в неуемное желание. Это, что-то новое во мне, отклик, отголосок, отражение в глубине моего бытия. Рвение раствориться в Тебе…я замерла, а потом медленно зашагала домой.

18 октября

Ушла вечером. Молчала. Он тоже. Он писал письмо за письмом, а его супруга приходила и разговаривала, и прерывала его. В Индии не существует понятия уединения. Как это трудно должно быть для него —никогда не быть в одиночестве; его вопрошают, беспокоят все время в течение дня, даже в глубокой медитации. Удивлялась, как он может выносить это; может, он привык и вовсе не обращает внимания?

Я видела, что у Пушпы была такая же история: постоянные расспросы слуг, которые входят в комнату, выражают желания, задают вопросы по домашнему хозяйству. Дети очень хотят, чтобы на них обратили внимание: в доме нет спокойствия. Постоянно входят и выходят, шум и перемещения.

19 октября

Явилась вечером. Все еще не могла разговаривать. У Пушпы тоже все молчат. Большую часть времени проводила за чтением. Не хочется разговаривать вообще.

Вскоре после моего прихода вошел мужчина и начал говорить с ним на хинди. Немного погодя Бхай Сахиб повернулся ко мне, представив мужчину как профессора истории, и сказал, что он хотел бы поговорить со мной. Совсем не хотела говорить, но не могла отказаться, мне он показался любезным человеком.

После предварительного обмена любезностями профессор сказал, что точно знает состояние моего ума. Я возразила немного иронично, что если он знает, то почему не объяснит? Он сказал, думаю, что увиденное здесь — это гипноз или сон, и продолжаю сомневаться, является ли это правильным или бессмыслицей, оставаться ли мне здесь или уехать. Признала, что состояние моего ума действительно было таково. Продолжалась интересная беседа, из которой едва помню что-нибудь, а жаль. В конце я спросила его, какой была бы правильная точка зрения, по его мнению.

— Первое — вера, абсолютная вера в Гуру. Необходимо верить, что он знает правильную дорогу, которая приведет к Истине. Без абсолютной веры в Гуру невозможно достичь ничего. — Он говорил серьезно, с предельной убежденностью. — Можно чувствовать сонливость, можно расслабиться, закрыть глаза и ждать чего-то. Вы стараетесь что-то сделать, долгое время вы ждете, но не происходит. Именно в таком случае вера поможет вам. Ощущайте сильнее, что вы находитесь в присутствии Бога; ждите Его Милости в полной готовности и податливости. Так вы действительно не уснете, и однажды Его Благословение найдет вас.

Я спросила его, сколько времени проходит, прежде чем это случится.

— Я думаю, не больше двух лет. Это в среднем.

— Вы считаете, что я должна оставаться здесь все это время? Терпеть жару равнин? Я определенно умру!

— Ни в коем случае, — ответил он. — Я чувствую, что вы не останетесь здесь так долго. Немного утром, немного вечером. Затем уходите и возвращайтесь через неделю или две, и уезжайте на несколько месяцев летом, когда жара становится невыносимой.

Я не могла согласиться с ним. Если я приняла решение приехать сюда учиться, уезжать снова и снова будет потерей времени! Конечно, если я стремлюсь к духовной жизни, единственно верным будет воспользоваться замечательнейшей возможностью, несмотря на трудные обстоятельства.

20 октября

Пришла вечером. Его супруга говорила, не останавливаясь, все время. Никого не было, кроме меня. Все это так пусто и банально. Кто он? Как я узнаю? Может, мне будет дан знак? Знаю, что иногда такое происходит и предзнаменования даются…

Чувствую беспокойство и испуг. Он меня может ввести в состояние, когда я невольн отдам ему все свои деньги или совершу нечто безумное, скажем, начну ласкать грязных детишек, массы которых несутся по улицам, как это случилось с Л., когда она почувствовала очень сильную любовь в Кашмире.

Как я могу доверять ему? Верить? Как это возможно? Что я должна делать? Этот человек несомненно обладает силой. Здесь нет места сомнениям. И эти странные пульсации сердца, и появление всплесков чувств: что все это значит?

.

Назад След.

%d такие блоггеры, как: