«После Пророка» Часть1. Глава 1

ЧАСТЬ 1 МУХАММЕД

Глава 1

Стартовой точкой всей этой эпической истории, видимо, является смерть Мухаммеда. Пророки смертны, вот в чем фокус! Казалось, что современники Мухаммеда и вовсе не думали о том, что наступит день, когда сам Мухаммед уйдет в мир иной.
А понимал ли он сам, что смертен? Конечно! Понимали и вокруг, но никто не отваживался признать сей непреложный факт, что со стороны выглядело абсурдом. Мухаммеду было шестьдесят три года, для той поры довольно приличный возраст. Он перенес несколько ранений в сражениях, на него более чем три раза покушались. И после последних куда более серьезных угроз жизни Пророка, окружавшие его соратники в тот момент, когда вся Аравия была под знаменем Ислама, как-то небрежно отнеслось к свалившей Пророка в постель заболеванию.
Те самые люди, которые когда-то противостояли ему, помышляли его убить, сегодня находились в высшей когорте его приближенных. В Аравии наступил мир, общество сплотилось вокруг своего вождя. То нельзя было назвать рассветом новой эпохи, то было сулящим, ярким солнечным утром Ислама. Аравия собиралась выйти за свои пределы, из темных задворков, и взойти на мировую сцену политики и культуры. Как же мог предводитель этой страны принять смерть на грани такого триумфа? Как мог человек, выдержавший пекло сражений и всю гнусь покушений, позволить себе столь обыденную смерть от не менее обыденной болезни?
А ведь хворь начиналась довольно безобидно, так себе побаливало тело. Ничего экстраординарного, как казалось, за исключением того, что болезнь не проходила. Она, то нарастала, то отходила, но с каждым возвращением становилась все более ожесточенной. Симптомы и продолжительность болезни, а длилась она всего 10 дней, указывали на вирусный менингит, несомненно, подхваченный им во время одного из военных походов. Как известно, это заболевание и в наши дни является смертельным.
Вскоре головные боли, от которых темнело в глазах, и боли в мышцах ослабили его так, что он не мог вставать с постели без посторонней помощи. Он начинал терять сознание, и эти обмороки были далеко не те, которые сопровождали его на протяжение всей жизни, и во время которых он получал коранические аяты. Эти обмороки отличались тем, что поистине подрывали его здоровье, истощали его жизненные силы. Жены прикладывали к горячему лбу Мухаммеда холодные компрессы, пытаясь сбить температуру, но это если и приносило ему облегчение, то только временное. Головные боли становились пронзительней, пульсирующая боль угнетала его.
По просьбе больного его перевели в комнату любимой жены Аиши. То было одной из девяти комнатушек, построенных для жен Мухаммеда во дворе мечети. Комнаты располагались напротив восточной стены мечети. Убранство комнат соответствовало ранним этическим принципам Ислама, то есть отличалось простотой, невычурностью, приоритет принципа равенства давал о себе знать. Комнатку эту можно было назвать хибарой. Стены были построены из грубо обтесанного камня, крыша — из соломы, двери и окна выходили во двор мечети. Обстановка была минимальной: на полу – ковры, в углу каменное ложе со свернутой постелью у изголовья. На этом ложе и спали. Ночью постель расстилали, а утром убирали. Теперь и убирать ее не надо было.
Мухаммед, казалось, боролся за каждый вдох. Самое худшее было то, что наряду с головными болями, появилась болезненная раздражительность к шуму и свету. Причем со светом можно было как-то бороться, навесив занавеси на окна и тяжелое полотно на дверной проем. Но как можно было обуздать шум?
Как и сейчас на Ближнем Востоке, в те времена у ложа больного собирались люди. Родственники, друзья, соратники, просто поддерживающие люди, все те, которые претендовали на близость к центру новой сильной веры. Они шли непрерывным потоком днем и ночью со своими проблемами, советами и вопросами. Мухаммед изо всех сил старался быть в сознании. Но как он мог не принять и не выслушать их, даже будучи таким больным? Уж слишком многое зависело от него.
А снаружи, во дворе мечети, собирались люди и бдели на протяжении всей ночи. Они отказывались верить, что эта болезнь может стать причиной смерти, хотя с другой стороны они прекрасно понимали, что именно эта болезнь уносила жизни многих людей. Они понимали, что может случиться, даже если и пытались не подпускать к себе эту мысль. Поэтому они молились, молились и ждали, а шепот их молитв, неотступный шум людского волнения доходили до него и людей его окружавших. Просители, последователи, благоверные и набожные, все хотели быть там, где можно было услышать первые вести о выздоровлении Пророка, вести, которые затем можно было передавать из уст в уста, пронести по селениям, по Медине, растянувшейся на 8 миль, а затем и донести до Мекки.
Но за последние несколько дней болезнь только ухудшала состояние Пророка, и этот шум во дворе нарастал. Весь оазис был в подавленном состоянии, столкнувшись с непостижимым для него явлением. В воздухе завис вопрос, который был у многих на уме, но который каждый боялся задать вслух. Если вдруг произойдет невероятное, если вдруг Мухаммед умрет, кто же станет его преемником? Кто возьмет в руки власть? Кто поведет общество за собой?
Конечно, было бы проще, если бы у Мухаммеда были бы сыновья. Даже если у него был бы один сын, проблемы бы решались легко и просто. Хотя и не было строгого обычая, что после смерти руководителя власть должна перейти к его первенцу, он сам смог бы остановить свой выбор на младшем сыне или на каком-либо другом близком родственнике. Как правило, если иное не оговаривалось, старший сын становился преемником. Но у Мухаммеда не было сыновей, как и назначенного наследника. Он умирал без завещания, то есть абтаром по-арабски, что означает урезанным, лишенным, обделенным, без потомков мужского пола. Если бы у Мухаммеда был бы сын, может быть, история Ислама пошла бы другим путем. Наверное, не было бы раздоров, гражданских войн, соперничавших халифатов, разделения мусульман на шиитов и суннитов. Хотя первая жена Мухаммеда родила ему двух сыновей и четырех дочерей, оба сына умерли в младенчестве. Мухаммед женился девять раз после смерти Хадиджи, но ни одна жена не была от него беременной.
В Мекке и Медине шли слухи об этих браках. Говорили, что большая часть этих девяти браков носили политический характер. Среди правителей той эпохи существовал обычай создавать политические альянсы. Мухаммед выбирал своих жен внимательно, направлял свои брачные союзы на объединение, сплочение новой общины, создание уз родства между племенами и старыми врагами. К примеру, за два года до того, как Мекка приняла Ислам и Пророка, он женился на Умм Хабибе, отец которой долгое время противостоял ему и боролся против него. Но брачные союзы всегда скреплялись детьми. Смешанная кровь являлась новой кровью, свободной от старых раздоров и разногласий. Для предводителя это было решающим фактором брака.
У большинства жен Мухаммеда были дети от других мужей. За исключением самой младшей из жен, Аиши, все жены Мухаммеда были вдовами или разведенными женщинами. У них были дети от предыдущих мужей. И в этом не было ничего необычного. Благосостоятельный мужчина мог иметь до четырех жен. Мухаммеду было дозволено иметь больше жен, чтобы укрепить общество политическими альянсами. Женщины также имели право выйти замуж два, три, даже четыре раза. Разница заключалась в том, что мужчины могли иметь до четырех жен одновременно, а женщины – нет. Женщины могли выйти замуж многократно в результате развода, (а в то время женщины также легко разводились, как и мужчины), или в результате смерти мужа, которые зачастую погибали на ратном поле.
Это означало, что вся Мекка и Медина были в паутине родственных браков. Единокровные братья и сестры, двоюродные братья и сестры, родственники со стороны мужа и жены, все в Исламе были связаны друг с другом по меньшей мере трехкратными или четырехкратными узами. В итоге торжествовала модель, выходящая за рамки современной западной идеи семьи. В Аравии седьмого века возникла широко разветвленная сеть родственных отношений, которая на корню уничтожала фамильное древо, отличавшееся линейной структурой. Фамильное древо на Востоке можно было назвать лесом переплетенных, вьющихся растений, каждое из которых протягивала свои щупальца и обвивалась вокруг других, только потому, чтобы возвратиться и начать заново свою поступь уже в другом направлении. Таким образом, исламская община представляла собой запутанную матрицу родственных связей, независимо от того, откуда, из какого клана или племени они брали свое начало. Тем не менее, происхождение все еще имело значение.
Ходили слухи, что у Мухаммеда был один сын, рожденный им после смерти Хадиджы от Марии коптянки, рабыни из Египта, которая была освобождена Мухаммедом от рабства, и была при нем наложницей. Она жила не во дворе мечети. Ребенка назвали Ибрагимом. Но в отличии от патриарха, в честь которого и был назван этот младенец, он умер в младенчестве, когда ему было семнадцать месяцев от роду. До сей поры неясно, а существовал ли этот младенец? А может его просто придумали как персонаж, подтверждающий мужскую славу Пророка, что так обычно
для культуры, где сыновья считались признаком мужской энергии отцов. Понятно, что любая из жен, окружавших смертное ложе Мухаммеда, отдали бы все, что иметь от него ребенка. Бытность матерью его детей автоматически давало бы жене более высокий статус среди всех жен. Иметь сына Пророка? Его наследника? Не было большей славы! Каждая из жен стремилась стать беременной от него, и больше всего этого хотела Аиша, первая жена, на которой женился Пророк после смерти Хадиджы. (Здесь, скорей всего автор ошибается, ибо Аиша является второй женой после смерти Хадиджи. Первой женой Пророка после Хадиджи была Сауда, вдова погибшего в военных баталиях одного из первых мусульман, женщина не столь красивая и большей частью прислуживающая Пророку, нежели чем ублажающая его страсти – прим.перев.).
Самая молодая, самая любимая и самая одиозная из жен Мухаммеда Аиша страдала бездетностью. Как и другие, она пыталась забеременеть от него, но понапрасну. Не знаю, может быть, то было признаком бесконечной преданности Мухаммеда памяти Хадиджы, женщины, которая оберегала его, когда тот был в шоке, весь дрожал от первого соприкосновения с божественным посланием, с первым откровением Корана, которая заверила его, что он, поистине, является Расул Аллах, Посланником Бога. Может быть, только Хадидже было суждено стать матерью, а ее старшей дочери Фатиме суждено было стать матерью драгоценных внуков Мухаммеда, Хасана и Хусейна.
Нельзя утверждать, что Мухаммед страдал импотенцией или не имел способности к деторождению, дети от Хадиджи стали доказательством этому. Нельзя говорить и о бесплодии его последующих жен, ибо все, кроме Аиши, имели детей от предыдущих мужей. Может быть, многократно женившийся Пророк воздерживался, или, как утверждают теологи-сунниты, может быть неимение Пророком детей от последующих жен и стало ценой откровения. Коран был последним и окончательным словом Бога, говорили эти богословы. После Мухаммеда не может быть иных пророков, никто из родственников мужского рода не мог претендовать на особое озарение или близость к божественной воле, что делают шииты. Вот почему два мальчика Хадиджи умерли в детстве, унаследовавшим ген Пророка не суждено было жить на этом свете.
Все мы знаем, что во всех девяти браках после Хадиджи, не случилось ни единой беременности, не говоря даже о сыне, и в этом была главная проблема.
Мухаммед стал человеком, который подчинил своей воле – Воле Бога – весь Аравийский полуостров. Он сумел сделать это за два десятка лет, если считать с того момента, когда небесный ангел Джабраил явился к нему и воскликнул: «Ыгра!» («Читай!»), и раскрыл перед ним первые строки Корана – «Книги для чтения». Ему регулярно приходили другие откровения, на прекрасном арабском языке, на котором так до него никто не писал и не говорил, на языке поэзии, что и служило гарантией божественной природы этой Книги. Ибо как мог безграмотный купец создать столь одухотворяющую читателя книгу? Он был Посланником в буквальном смысле этого слова, то есть человеком, которому было предначертано передать людям откровенное слово Божье.
По мере распространения Ислама по городам, оазисам, кочевым племенам Аравии, люди, принимавшие Ислам, стали жить богаче. Накопленные богатства от налогов и сборов принадлежали всей исламской общине. Но как быть с казной, с землями? Вот здесь и возникал камень преткновения, ибо все упиралось на волю руководителя общины, а именно на того, кого он назначит своим преемником.
Какого продолжения хотел он сам после себя? Это и есть тот вопрос, с которым тесно связана трагическая история суннитско-шиитского противостояния, хотя по своей сути на этот вопрос нет ответа. Ибо во всем, что последовало после смерти Пророка, каждый старался обосновать свои притязания на его мыслях и желаниях. А в отсутствии ясного и однозначного назначения преемника, никто не мог предъявить довод, на котором не лежала бы тень сомнения. И убежденные в своей правоте всегда получали своих сторонников. Вера перевешивала аргументы.
Понятно и то, что Мухаммед знал, что когда-либо он должен будет уйти. А как же иначе? Он не питал иллюзий в отношении своей бессмертности. Конечно, в нем еще бурлила жизнь, поступь Пророка была твердой, пока его не повалила болезнь. Он был крепкого, мускулистого телосложения, лишь вблизи можно было посчитать число седых волос в его густой черной, завязанной ленточкой шевелюре. Может быть, те три покушения заставили его понять, что жизнь его вскоре подойдет к концу. С другой стороны близость смерти порой вдохновляла его, давало ему стимул жить. На самом деле самые серьезные попытки покончить с Мухаммедом и стали поворотными точками в развитии Ислама.
Первое покушение произошло десять лет тому назад, когда его проповеди встревожили знать родной ему Мекки, и он столкнулся с сильным сопротивлением. Призыв Мухаммеда был нацелен на неравноправие городской жизни, ибо вопреки превалирующему образу Аравии седьмого века как страны, ведущей кочевой образ жизни, большая часть этого полуострова вот уже несколько поколений вела все-таки оседлый образ жизни. Но в обществе все еще существовали родоплеменные отношения. Статус человека определялся тем, в каком племени он родился. Самым богатым и могущественным племенем был Курейш, к которому принадлежал и Мухаммед. Это племя относилось к городской элите Мекки.
Курейшиты были купцами, их город располагался посередине торгового пути, тянущегося с севера на юг, по всей западной Аравии. Мекка превращалась в центр не только из-за географического местоположения. В этом городе располагалась Кааба, кубовидная постройка с заключенными в ней многочисленными каменными божествами, многие из которых были потомством более вышестоящего, дистантного бога по-имени «Аллах» («Бог»). Мекка была центром паломничества, а так как во время паломничества по обычаю приостанавливались все конфликты и войны, Мекка слыла безопасным местом для крупных торговых базаров и ярмарок.
Сочетание паломничества и торговли стало весьма прибыльным фактором. Курейшиты умело пользовались комбинацией веры и денег, взимая сборы за доступ к Каабе, пошлины с торговых караванов и налоги с коммерческих сделок. Но вот задача, приобретаемое ими богатство распределялось неравномерно. Традиционный родоплеменной принцип заботиться обо всех членах общины утрачивался при переходе к городскому образу жизни. Поэтому одни члены общины богатели, другие нет. Вот этих других и затронуло первое послание Мухаммеда.
Бедные, потерявшие родителей, порабощенные – все равны перед взором Аллаха, учил Мухаммед. Какая разница, в каком племени ты родился, каков твой род, в какой семье ты получил воспитание? Это не имеет никакого значения. Ни одна группа не вправе возвысить себя над другими. Стать мусульманином, это – отдаться, подчиниться воле Аллаха, это устранить все старые поводы для раздоров. Племя больше не пойдет против племени, богатый никогда не пойдет против бедного. Все едины, одна община, и все должны жить в простоте, но вместе с тем признать, что нет бога кроме Бога.
Таковым было послание Мухаммеда о равенстве, нет спору, то был революционный посул в рамках той эпохи и того региона, где творили первые пророки Палестины. Этот призыв в корне подрывал положение тех, кто управлял благосостоянием города, то было прямым воззванием к нарушению сложившегося статуса-кво. И по мере усиления позиции Мухаммеда мекканская знать прилагала все усилия, чтобы заставить его замолчать. Но все, к чему они прибегали, начиная с очернительства и кончая бойкотом, не давало результатов. Наконец, группа мекканцев, а в группе состояли по одному из каждого рода племени Курейшитов, собрались под покровом ночи у дома, где жил Мухаммед, с приготовленными, заточенными ножами, поджидали, пока он не встанет на утреннюю молитву. Мухаммеда предупредили заблаговременно об этом заговоре, и он ночью втайне покинул дом в сопровождении своего друга и направился на север в Медину, где вначале его приветствовали как миролюбца среди враждующих племен, а затем как предводителя. Именно с момента его ночного побега с целью обретения убежища, с момента его хиджры, переселения, и начинает свой отсчет Исламский календарь. 622-ой год нашей эры приравнен первому году после хиджры.
Под влиянием Мухаммеда оазис Медина превратился в политический центр Аравии, угрожающий затмить Мекку на юге. Борьба за власть между двумя городами вскоре вылилась в два сражения и бесчисленные столкновения, но спустя восемь лет после изгнания Мухаммеда из Мекки, город вконец принял его предводительство. Фатах, это открытие города навстречу Исламу. Кааба переориентировалась на единого Бога, Аллаха, и Мухаммед призвал к единению, приглашая мекканскую знать в первые ряды Ислама.
Друзья могут быть такими же опасными, как и долгосрочные враги. Мухаммед в точности знал, что самые близкие к нему люди могут покуситься на его жизнь. История мира к тому времени уже показывала о существовании такого пути к власти. Назначь преемника, и этот преемник, каким бы он ни был, мог искуситься властью, а значит, мог поторопить события, искусственным образом ускорить ход истории. Искусно приготовленный яд, добавленный в молоко с медом или в ягнятину, отнюдь не являлся чем-то диковинным в Аравии. В действительности, вскоре все эти приемы найдут свое отражение.
По всей вероятности Мухаммед понимал, что назначь он преемника, так сразу начнутся споры и разногласия в новой общине, или, этим он он подкинет полено в огонь уже возникших, но затаившихся раздоров. Этим самым он привел бы в движение механизм взаимных возмущений, обид и недовольств, которые накапливались в людях, стремящихся получить влияние или должность. Так бывает у всех окружающих харизматическую личность людей, что говорить о Пророке. Тем не менее, он старался сгладить все разногласия, но они, доселе существующие под поверхностью, пытались выбиться наружу. Образовывались группировки, выстраивались аргументы, все то, что он строил на протяжение всей своей жизни, казалось, находится на грани разрушения. Может быть, это было неизбежным, и он просто не мог предотвратить неизбежное. Он поставил конец межплеменным войнам и столкновениям, он отдал власть безвластным, он свергнул старую мекканскую знать, выдворил старых языческих богов и основал к тому времени третью великую монотеистическую религию мира. Он достиг того, что казалось невозможным! Но как надо поступить, чтобы это невозможное не распалось после него?
Есть сведения о том, что Мухаммед прекрасно понимал, что случится после его смерти. Есть один хадис о том, что его последними словами были: «Боже, как мне жаль тех, кто последует за мной». Что бы это значило? Было ли сие выражением смиренности? Может быть, то было призывом к Богу помочь его людям? Или Мухаммед на грани смерти уже видел страшенную сагу, полную крови и слез? Нам не узнать этого. Как гласит старая арабская поговорка, одному Богу все известно. Изречения можно истолковать. Мысли можно лишь вообразить. В этом и заключается работа романистов. Мы же должны основываться на главной канве истории, рассказах тех, кто был там. Каждый из них имел свою точку зрения, свой интерес в результате.
Суннитские ученые на протяжении веков твердят о том, что Мухаммед верил в добрую волю и честность всех Мусульман, которые верили в него и Бога, чтобы принять верное решение. Он видел общину саму как сакральный элемент, что означает, что любое решение, принятое общиной, является верным. А шиитские ученые утверждают, что задолго до своей смерти Мухаммед сделал божественно сориентированный выбор и назначил самого близкого к себе родственника, своего двоюродного брата и зятя Али своим преемником. Он делал это много раз, публично, утверждают шииты, и если бы враги Али не подавили бы волю Пророка, то он, вероятно, высказался бы еще раз, в последний раз, когда лежал на одре смерти в этой маленькой комнатенке во дворе мечети.
В последние десять дней жизни Мухаммеда почти каждый, кто более или менее играл основную роль в этой истории, входили и выходили из комнаты Аиши. Среди них выделим шестерых, одну женщину и пять мужчин. Все они были родственниками и были заинтересованы в преемстве Мухаммеда. Двое из них были тестями Мухаммеда, двое зятьями Пророка и двоюродным братом, и все они рано или поздно станут преемниками Пророка. Их назовут халифами, от слова халифа, преемник. Но как это случится, в какой очередности, станет вопросом раздора и разделения на протяжении всех четырнадцати столетий.
Какими бы не были раздоры между сторонниками Мухаммеда, когда тот лежал на одре смерти, все они просто блекли перед враждой Аиши, бездетной любимой жены, в чьей комнате лежал Мухаммед, и Али, самым молодым из этих пяти кандидатов. Али был первым двоюродным братом Мухаммеда, его приемным сыном и зятью, он был самым близким родственником Пророка. Но Аиша и Али, эти два самых близких человека Мухаммеду, вот уже на протяжении многих лет не разговаривали друг с другом даже в присутствии Мухаммеда.
Напряженные отношения между ними накаляли атмосферу в этой комнате, которая становилась удушающей, казалось, что даже сам Пророк не мог предвидеть, как эта вражда определит будущее Ислама. Интересно, как это такой маленький предмет, коим являлось ожерелье, потерянное семь лет тому назад, мог предопределить будущий раскол Ислама?

Назад След.

%d такие блоггеры, как: