Распознавание. Введение

АННЕМАРИ ШИММЕЛЬ

РАСПОЗНАВАНИЕ ЗНАМЕНИЙ БОГА

ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД К ИСЛАМУ

ВВЕДЕНИЕ

«Вскоре Мы покажем им [этим неверующим] Наши знамения по всему свету [везде и во всём] и в них самих [в том, какими их создал Аллах], пока не станет им ясно (после осознания этих знамений), что это [Коран] – истина (ниспосланная Аллахом). Разве (для того, чтобы признать Коран истиной) не достаточно того, что твой Господь является свидетелем о всякой вещи?» (Коран 41:53)

В 50-ые годы я преподавала историю религий на факультете исламского богословия в Анкаре. Я старалась объяснить своим студентам концепцию Рудольфа Отто, согласно которой mysterium tremendum (тайна, ввергающая в трепет) и mysterium fascinans (тайна, ввергающая в восхищение) отличаются друг от друга – Божество, которое проявляется в повергающем в трепет могуществе и восхищающей красоте. Вдруг один из студентов встал и гордо произнес: «Профессор, нам, мусульманам, издавна известно, что у Бога две формы проявления: Он обладает «jalal», то есть могуществом, мощью и гневом, и «jamal» — красотой, добротой и милосердием». Тогда я призадумалась об идее феноменологического изучения Ислама. Идея эта становилась навязчивой, ибо до той поры феноменологическое изучение Ислама, отраженное в ряде фундаментальных трудов, носило превратный, если вообще носило какой-либо характер, словно собравшиеся историки религий ожидали призыва немецкого мыслителя восемнадцатого века Реймаруса:
«Убежден, что среди тех, кто обвиняет тюркскую религию в грехах, лишь немногие читали Аль-Коран, а среди тех, кто прочитал эту книгу, лишь некоторые вознамерились в силу своих способностей называть все вещи своими именами».
Для многих историков религии Ислам, последняя религия в истории человечества, является «христианской ересью», как это твердили на протяжении веков, пока не наступила эпоха Адольфа фон Харнака, который назвал Ислам антихристианской, жестокой, примитивной религией, тем, с чем мы сегодня сталкиваемся на фоне истерзанного войнами Ближнего Востока и подъема фундаменталистских настроений. Поэтому нынешняя проблема заключается в точном описании религии, возникшей в Аравии, простирающейся на восток через основные регионы Азии до центрального Китая, Индонезии и Филиппин, на запад через Турцию, Балканский полуостров, северную Африку до Атлантического побережья, главенствующей в различных регионах черного континента и принимающего в свое лоно новых обращенных в таких традиционно сильных христианских регионах как Европа и Америка, что объясняется отчасти растущим числом иммигрантов из мусульманского мира, а отчасти просто переходом людей в ту или иную секту Ислама, в суфизм, псевдо-суфизм или фундаментализм; религии, чьи святые скрижали впервые увидели свет в Аравии, о которой пишутся многочисленные труды теологического и художественного характера, катехизисы и поэзию, издаются газеты и исторические трактаты на огромном количестве языков, среди которых арабский, фарси, турецкий, урду и суахили могут похвастаться неиссякаемой сокровищницей духовной и популярной литературы, не говоря о других наречиях и диалектах, причем арабский язык среди них занимает верховную нишу. Никто не может поспеть за огромным количеством изданий в различных областях исламских исследований, и поэтому любой ученый, пытающийся писать об исламе, ощущает собственную ущербность и беспомощность в нахождении конструкции, справедливой по отношению к этой часто оговариваемой религии, и во вложении этой конструкции в общую историю религий.
Конечно, можно узнать об Исламе, пользуясь вертикальным, то бишь, историческим методом. Изучение истории Ислама подвергается очищению благодаря документам, появляющимся из огромных, но неизученных источников в библиотеках Востока и Запада; надпись на своде мечети Занзибара, которую доселе не замечали, или мусульманских стих на южно-индийском диалекте могут вскрыть пласт поразительных знаний о конкретных исторических событиях, проанализировать корни Исламской цивилизации.
Для классификации различных аспектов Ислама можно воспользоваться методом разреза. Традиционный контраст между «пророческой» и «мистической» стороной религии, изученное Натаном Содербломом и Фридрихом Хайлером, легко находит себя в Исламе. Ведь Ислам состоит из парадигмы «пророческой» религии, смягчающейся сильной правоведческой ветвью и мистицизмом в его различных проявлениях. Ислам можно изучить с социологической точки зрения, анализируя состояние человека в сектах и социальных группах, в плоскости отношении учителя и ученика, в стремлениях к универсальности и расширению, будь-то через проповеди или военные действия. Если подойти к изучению Ислама через различные концепции Божественного, то на этой стезе можно столкнуться с бескомпромиссным монотеизмом, который под давлением единства Бога превращается в «пантеизм» или в монизм.
Если спросить Ислам о его отношении к окружающему миру, то это отношение меняется от простого отвержения мира, как в Буддизме, (такое отношение имели ранние Суфи), до доминирования над миром, преобладающим отношением Ислама в современном мире. Как можно охарактеризовать психологические черты мусульманина? Как он реагирует на встречу с единым Богом, движим ли он благоговением, страхом, надеждой и любовью, или он просто ощущает непоколебимую веру в Бога?
Все эти методы верны и отражают пути более глубокого постижения религии. Но изучение религии, как ни одной из научных дисциплин, сталкивается с проблемами, самая важная из которых – это необходимость формулировки своей позиции в отношении объекта исследования и одновременно уход от оценки этого объекта, ибо религия затрагивает самую сакральную сферу жизни миллионов людей. Можно ли заниматься религией, как в целом, так и в ее специфических проявлениях, так, словно изучаешь какой-либо объект исследования, как это делают многочисленные историки религий? Лично мне любопытно, можно ли полноценно и объективно изучать религию, если в методе изучения отражается уважение к сфере мистического и возможно, когда уважают сферу Мистического и чувство отрешенности от всего земного, если метод изучения понимает, что он связан с действиями, системой взглядов и человеческими реакциями и ответами на то, что лежит за рамками чистого «научного» исследования.
Поэтому при изучении религии сложно дистанцироваться от объекта изучения, и любое подобное смещение не может не отразиться на исследовании. В моем случае это смещение ориентировано преимущественно в направлении мистических, поэтических веяний в Исламе, чем в сторону правоведческих воззрений, которые не представляются темой настоящего труда (хотя я поприветствовала бы труд, всеобъемлюще рассказывающий об Исламской правовой системе и примерах ее применения).
В редких случаях, когда историки религии пытались включить в свои феноменологические исследования образцы Исламской культуры, отсутствие лингвистической подготовки этих ученых печально сказывалось на их усилиях. Тенденция полагаться главным образом на устаревшие переводы вела к странным смещениям в том, что они хотели выделить, как, например, к диспропорциональному использованию старых переводов персидских стихов, в которых изобиловали образы сакрального опьянения и исступления. Этот феномен, конечно же, имеет место в Суфизме, но его следует рассматривать вкупе с идеалами основного стержня Ислама.
Несмотря на это, полагаю, что феноменологический метод изучения Ислама способствует лучшему его пониманию, особенно той его модели, которую разработал Фридрих Хайлер в своем монументальном труде «Формы проявления и сущность религии», структуру которой я использовала в этой книге. Фридрих Хайлер, стараясь изучить суть религии, вначале исследует ее феномен и только потом все более глубокие слои человеческой реакции на Божественное, пока не достигнет самой священной сути каждой религии, ее центра, Божественного, Незримого Бога. Хайлеру всегда нравилась цитата Фридриха фон Гюгеля, который как-то отметил, что дух пробуждается при соприкосновении с материальным бытием. Это значит, что самый высокий духовный опыт можно запустить с помощью сенсуалистского объекта: цветка, аромата, облака или человека. Исламские мыслители всегда размышляли над связью между внешними проявлениями и Сутью. В этом им помогали Коранические слова: «Кто же лучше речью, нежели чем тот, кто призывает к Аллаху [к вере в Него и к признанию только Его богом], и совершает праведное [исполняет Слово Аллаха], и говорит: «Поистине, я из (числа) предавшихся (Аллаху) [который полностью подчинился Его велению и Слову]!» (Коран: 41:33)». Во всем Мусульманин может видеть аят, знамение Бога, и Коран повторяет эту истину вновь и вновь, предупреждая тех, кто не верит в знамения Бога и кто отступает от них. Земные творения – это знамения Бога, смена дня и ночи – это знамение Бога, встреча мужа и жены и чудеса – знамения Бога. Обратимся к Корану (30:19-25):
19.Выводит Он [Аллах] живое из неживого [человека из семени, птицу из яйца, растение из семян] и выводит неживое из живого [семя из человека, яйцо из птицы], и оживляет Он землю (выводя растения) после её безжизненности. И также [оживлением подобным этому] вы будете выведены (из своих могил в День Воскрешения)!
20. И из Его знамений (которые указывают на Его величие и могущество) – то, что Он создал вас [вашего праотца Адама] из почвы, (и) затем, когда вы (уже) (стали)человеческим родом [потомками одних от других], вы распространяетесь [расходитесь](по земле) (в поисках благ Аллаха ).
21. И из Его знамений – то, что Он создал для вас (о, мужчины) из вас самих же [из людей]пару [женщину], чтобы вы жили с ними, устроил между вами любовь и милость [доброту]. Поистине, в этом [в этом создании], непременно, содержатся знамения [наглядные наставления и доказательства] для людей, которые размышляют!
22. И из Его знамений – сотворение небес [насколько велики размеры Вселенной, множество звёзд и планет] и земли [как прекрасна она устроена для жизни], различие ваших языков (на которых вы разговариваете) и цветов (кож). Поистине, в этом, однозначно (содержатся) знамения для знающих [обладающих здравым умом]!
23. И (также) из Его знамений – ваш сон ночью и днём [то, что вы обретаете силы во время сна] и ваш поиск (даруемых) Им благ. Поистине, в этом, однозначно (содержатся)знамения для людей, которые (внемля) слушают (наставления)!
24. И из Его знамений (указывающих на Его могущество) (то, что) Он показывает вам молнию (и вы видите его) испытывая страх (что может поразить её удар) и надеясь (что прольётся дождь); и ниспосылает Он с неба воду [дождь] и затем оживляет ею [водой]землю (выводя растения) после её безжизненности. Поистине, в этом, однозначно (содержатся) знамения для людей, которые разумеют!
25. И (также) из Его знамений – то, что стоит [существует] небо и земля по Его повелению [по Его воле]. Потом, когда (в День Суда) Он позовёт вас зовом из земли, – вот вы выйдете (из земли) [воскреснете]!
Все это доказывает, что над нами стоит Бог, Творец всего и вся. Знамения Бога не только в «горизонтах», то есть в созданной Им Вселенной, знамения бога также в наших душах, то есть в способности человека понимать и восхищаться, в любви и любопытстве, в том, что человек ощущает, о чем думает, что испытывает. Мир, так сказать, огромная книга, в которой тот, кому даны глаза, чтобы видеть, и уши, чтобы слышать, может воочию убедиться в присутствии этих знамений, и таким образом, руководствоваться Всевышним созерцая эти знамения. Чувственный и духовный уровни пересекаются в этих знамениях. Пониманием и толкованием знамений возможно постичь Божественную мудрость и силу. Человек понимает, что как неоднократно говорит об этом Коран, Бог учит нас через механизмы сравнения, аллегорий и подобия изымать сердце человека за пределы внешних, периферийных граней созидания.
Ибо следует помнить, духовные аспекты жизни могут быть проявлены только через чувства. Как можно ощутить порыв ветра, как не через движение трав, поет индийский мусульманин 19-го века Галиб. Пыль, поднятая копытами коня далеко в пустыне, скрывает всадника. Пена на поверхности океана указывает на неведомую впадину. Эти знамения нужны, ибо сердце человека стремится поймать отблеск Бога, даже если Бог не имеет ни форм, ни образов, человек так или иначе надеется коснуться к таинственной силе: не в этом ли смысл уважительного губоприложения к Корану, в котором изложено Слово Божие?
Все может быть аятом, знамением, не только строки Корана, которые так и называются аятами. Разумеется, Он — не невидимый deus absconditus, Он – deus revelatus, который можно обнаружить через знамения. Он – Тот, Кто проявляет Свою волю через Свое слово, Кто беседует с нами через Своих пророков, кто направляет человечество на праведный путь, ведущий к спасению. Мусульмане поняли, что все творения хвалят своего Создателя, пользуясь «lisan al-hal», немым красноречием, ибо в этой хвале и заключается цель их существования. Таким образом, вся Вселенная предстает перед нами, так сказать, в религиозном свете. Вот почему каждый человеческий поступок, пусть даже самый глупый, получает свою оценку по религиозным канонам, и регулируется согласно ниспосланному свыше Закону.
Обязанности культовой и ритуальной значимости поддаются объяснению за рамками их внешней важности: молитва – это потеря своего ничтожного «я» через общение со Священным, или жертвование душой перед всесильным возлюбленным Повелителем. Паломничество – это бесконечное странствие души к Богу; пост – это жизнь ангелов в лучезарном свете и во хвале. Каждое внешнее ритуальное действо становится знамением духовной практики. Но даже те, кто видит лишь оболочку, богобоязненно выполняет внешние обряды ощущают себя в повиновении Богу, готовят себя к пути, ведущему к счастью в Грядущем мире, ибо смысл слова «Ислам» и заключается в покорении Богу и/или Его слову.
Аналогично можно сказать и о символических действиях верующего, которые освещают конкретные духовные аспекты Ислама. В Бадрской битве мусульман (624 г.) против язычников пророк берет горсть песка и гальки и бросает во врага. Коран (8:17) говорит: «Не вы (о, верующие) убили их [многобожников] (при Бадре) [не своими силами], но Аллах (Сам) убил их (тем, что Он помог вам победить их), и не ты (о, Пророк) бросил (горсть песка в сторону многобожников), когда бросал, но Аллах (Сам) бросил (сделав так, что песок попал в глаза, ноздри и горло каждого (!) многобожника), чтобы испытать верующих (дающимся) от Него [от Аллаха] хорошим испытанием [чтобы усердием на Его пути привести верующих к высоким степеням награды, и чтобы они узнали о Его благодеяниях, данных им, чтобы затем возблагодарить Его за них]. Поистине, Аллах – слышащий (ваши мольбы и речи, как явные, так и скрытые), сведущий [знающий] (в чём благо для Его рабов)!». В этом действии подразумевается то, что человек, который полностью повинуется Богу, может действовать, так сказать, через силу Божью.
Несомненно, что предыдущие религии оставили свои следы на Исламе, ибо каждая религия, как правило, принимает те веяния и системы более ранних пластов религиозной жизни, которые кажутся ей внемлющими ее потребностям. Разноцветные кустарники народного Ислама с их шутовскими цветами выросли из того же корня, что и прямое дерево нормативного Ислама. Напряжение между двумя основными аспектами Ислама – нормативно-правовым и слегка окрашенным популярным – образует постоянную тему в истории Исламской культуры. Способ, пользуясь которым Ислам объял разнообразные формы и странные элементы, особенно в Индии и Африке, просто поражает – поскольку нормативные традиционалистам не нравятся подобные «новшества», они считают, что эти «новшества» противоречат чистому монотеизму, выраженному и многократно повторяемому в «шахаде», в вероисповедании, в Суре 112, заключающем слове Корана, о том, что Он – един, не родил и не был рожден.
С именем Аллаха Милостивого, Милосердного!
Скажи: «Он – Аллах – один [нет у Него сотоварища],
Аллах – Един (Своей сущностью);
Он (никого) не родил и (Сам Он) не был рождён,
и не стал Ему равным ни один [Ему нет ни равного и ни подобного]! »

В обеих ипостасях Ислам познает концепции священной власти – бараку, благословенную свыше силу. Мы часто будем сталкиваться с этим словом. Ведь барака принадлежит не только святому, бараку излучает черный камень Каабы, экземпляр Корана тоже излучает благословляющую энергию, как в ту самую ночь, Ночь Могущества (см. Суру 97), когда снизошло первое откровение.

Чтобы придать форму различным явлениям Ислама, модель Фридриха Хайлера показалась мне самой удобной и ясной по сравнению с моделью Герарда ван дер Леува, такой же замечательной, как и сборник собранных Хайлером материалов. Ряд ученых подвергли серьезной критике книгу и метод Хайлера. Заключение на английском языке неоправданно сосредотачивалось на христианской части книги, что приводило к искаженной картине, сузившей всю широту представления Хайлера. Чтобы предложить идею о модели Хайлера, я привела в качестве примера замечательное заключение Ж.Ж.Ваарденбурга (1973) в первом томе его труда «Классические подходы к изучению религии».
Модель концентрических колец может показаться достаточно странной, она фигурировала в трудах багдадского мистика Абуль-Хусейна ан-Нури более чем тысячу лет тому назад и его современника Аль-Хакима ат-Тирмизи. На основе коранических строк Нури изобрел форму окружностей, которая ведет, подобно модели Хайлера, от внешней границы священного до самого центрального стержня религии, и показывает, что нет божества кроме Бога. Четырехслойные окружности следует охарактеризовать следующим образом:
Грудь, садр, связана с исламом. Коран (39:22) гласит: Разве ж тот, грудь которого Аллах расширил для Ислама [Полной Покорности Ему] и он обладает светом от своего Господа [знанием о Нём и о Его Законе] (равен тому, кому Аллах не даровал веру)? Горе же [сильное наказание] (обещано) тем, чьи сердца черствы к поминанию Аллаха [тем, которые не принимают Его Слово]! Такие – они пребывают в явном заблуждении.
В нашей модели грудь – это институциональный, внешний элемент религий.
Следующий круг, это сердце, галб, колыбель имана, веры. Коран (49:7): И знайте, что среди вас – посланник Аллаха (и относитесь с должным уважением к нему); (И он лучше всех вас знает, что для вас благо. И если вы желаете себе то, в чём зло и вред для вас, то Посланник не согласится с вами,) если бы он повиновался вам во многих делах, то вы бы страдали. Но однако Аллах привил вам любовь к Вере и украсил её в ваших сердцах [представил вашим душам её красоту] (и вы уверовали), и сделал для вас отвратительными неверие, непокорность (Аллаху) и ослушание [неповиновение] (Ему). Те (люди), (которым присущи данные описания) являются идущими прямо (по истинному пути). Только через сердце можно достичь истинной веры, то есть интериоризацию внешнего восприятия религиозных форм. Сердце является органом духовных аспектов религиозной жизни.
Фуад, внутреннее сердце, колыбель марифы, интуитивного, «гностического» знания. Коран (53:11): Не солгало сердце (ему) [Пророку] в том, что он видел (своими глазами). [То, что Пророк видел, когда своей душой и телом поднимался на небеса в Ночь Вознесения, это он видел своими глазами и он осознавал, что он видит.] Именно через это внутреннее сердце божественное, сиюминутное познание того, «что Нам известно». Коран (18:65): И нашли они [Муса и Йуша’] (там) одного из Наших рабов [праведника Хадира], которому Мы даровали милосердие от Нас и научили его от Нас (некоему) знанию[даровали ему некое сокровенное знание].
Наконец, лубб, внутреннее ядро сердца, колыбель тавхида. Коран (3:190): Поистине, в творении небес [в их величии] и земли (с её горами, равнинами и морями), в смене ночи и дня [в том, как они следуют друг за другом], (во всём этом) – однозначно, знамения для обладающих разумом,
То есть испытание того, что существует лишь Единый Бог, Которому нет ровни от вечности до вечности, видимого и осязаемого лишь тогда, когда Он проявляет себя человечеству.
Все внешние проявления, различные формы откровений являются знамениями. Слово о Боге, подобно любимой фразе Руми, «аромат райских яблонь» (VI 84). Все внешнее насущно, как насущно то, что грудь скрывает таинства сердца, но Суть Божья остается навеки скрытой. Человек способен лишь ухватиться за подол Его благоволия и попытаться найти стезю, ведущую к нему через его знамения.
Схожесть четырех кругов религиозного опыта Нури и окружной конструкции Фридриха Хайлера указывает мне на путь, который до какой-то степени может помочь мне в моем начинании. Ранние Суфи изрекали:

Ун фи кули шайин лаху шахидин
Ядуллу ала аннаху вахидун

Во всем есть свидетельство Ему,
Что указывает на то, что Он Един.

Все – от камня до догматической формулы призывает «Ищи вне нас!». Необходимы много знамений, чтобы прикрыть завесой Того, Кто трансцендентен, от человека, но Который все же «ближе к нему, чем шейная артерия. » (Коран 50:16). Множественность знамений Бога и Единственность Бога неразделимы. Знамения очерчивают стезю, ведущую к Его присутствию, стезю, где верующий может, вконец, скинуть с себя все образы.
Ибо как гласит Коран (28:88): И не моли [не поклоняйся] наряду с Аллахом другого бога. Нет бога [заслуживающего поклонение], кроме Него! Всякая вещь гибнет [исчезаема], кроме Его Лика. Ему принадлежит решение и к Нему вы будете возвращены (для расчёта и воздаяния)!


Кнопка

1. Мир внешних проявлений состоит из трех секторов:
А) священный объект, священная комната, в которой происходит культ, священное время, когда выполняют самый важный ритуал, священное число, с помощью которого мерят объекты, комнаты, разы, слова, людей, священное действие (ритуал).
Б) священное слово (i) сказанное слово: (а) слово Бога, заклинание, имя Бога, прорицание, миф, легенда, пророчество, евангелие, доктрина; (б) слово Богу, молитва в преклонении, исповедь, хвала, благодарение, мольба, отречение; (в) священное молчание; (ii) написанное слово: священная скрижаль.
В) святой человек и священная община. Все, что находится в сфере физических наблюдений, видимости, слышимости, осязаемости. Религия — это не иллюзорная духовность, религия – это физическое общение с Богом.

2. Первое внутреннее кольцо – это мир религиозного воображения, это мысли, образы, идеи о невидимой сущности и видимых творениях Бога:
А) концепция Бога (теология)
Б) концепция сотворения (космология и антропология, в том числе первородные условия и первородный грех)
В) концепция откровения: упоминание о Боге в объявленном слове, в истории, в душе (христология)
Г) концепция искупления: (i) искупитель (ii) объект искупления; (iii) дорога к искуплению (сотериология)
Д) реализация в будущем или в грядущем мире (эсхатология).

3. Второе внутреннее кольцо представляет собой мир религиозной практики, то есть того, что происходит в глубине души, по сравнению с химерными или рациональными образами Бога, религиозные ценности, отложенные в противостоянии человека и священных объектов и при выполнении священных действий: (i) благоговение (в отношении Богу по сути, его святости), (ii) страх, (iii) вера в Бога и полное Ему доверие, который проявляет себя, работает, управляет, любит и помогает, (iv) надежда, (v) любовь, жажда Бога, покорение Ему, ответная любовь к Богу. Кроме этих ценностей, имеются мир, радость и стремление делиться. Далее идут необычайные проявления религиозной практики: вдохновение, внезапное преобразование, призвание свыше и просветление, видение и слушание, транс, кардиогнозис, различные проявления физической энергии, как, например, автоматическая речь и письмо, беседа на иностранных языках, стигматизация и т.д.
4. Объективный мир религии, центр окружностей – это Божественная Реальность, которую постигают через внешние проявления, внутренние представления и практику души в двойном смысле:
А) в качестве Deus Revelatus, Бога, повернувшего Свой Лик к человеку, Абсолютной Святости, истины, справедливости, любви, милосердия, спасения, персонального Бога, воплощенного в «Ты» и в союзе (Троица),
Б) в качестве Deus ipse или absconditus, божества, воплощенного в «Оно», в качестве абсолютного единства.

На рисунке видны связующие звенья между сегментами различных окружностей: физические формы выражения, мысли, ощущения сводятся, в конечном счете, к Божественной Реальности. Разумеется, Божественную Реальность невозможно выразить через человеческие формы выражения, мышления и действий, но имеется конкретная связь с Божественным, analogia entis: творение соответствует с несотворенной божественной сущностью.

Назад Главная страница След.

%d такие блоггеры, как: